Илзе Лиепа: «Праздновать день рождения Нуреева с Барышниковым - это же невероятно!»

«Когда я ждала Надюшу, родились сказки»

- Я рада, что мои пути часто приводят меня в Уфу. Совсем недавно мы уже были в вашем городе, здесь прошел один из самых главных проектов нашего фонда - национальная премия детско-юношеского танца "Весна священная". Мы познакомились с башкирскими коллективами, с коллективами региона. И мы, конечно, знакомимся с людьми государственными, дружим с ними. И у нас происходит такое взаимопроникновение, мы обоюдно понимаем, что можем вместе делать очень важные для людей дела. В столице Башкирии пересекаются маршруты людей из разных регионов, и это очень здорово.

Илзе Лиепа уверена, что важно привлекать внимание молодежи, прежде всего детской аудитории, к книге.

- Я думаю, что мы, взрослые, должны сделать невозможное для того, чтобы книга стала частью жизни наших детей. Я, как мама, переживаю это очень глубоко, мое сердце болеет: я думаю, боже мой, в 12 лет мы прочитали бы уже огромное количество книг. Мы читали Мопассана, вытягивая том за томом, Стендаля также. Помню мой приезд во Францию, разговор с коллегами из мира искусства. Когда мы спросили, кого они знают из русских писателей, поэтов, нам ответили - Пушкин, Достоевский, Толстой, и на этом всё закончилось. А когда мы стали говорить не просто, кого мы знаем, а кого мы читали, то они просто не могли поверить, что всё это может быть, что люди из России читали Дюма, Бальзака и новое более молодое поколение - Андре Моруа.

По мнению артистки, «поэты, писатели были частью нашей жизни, и это не считалось чем-то необыкновенным».

- Мне, наоборот, казалось, что я не много читаю по сравнению с моими подругами, например. Я стараюсь объяснить своей дочке, что книга – это нечто тактильное, что в ней есть "рубашка", что у книги есть запах, есть звук, когда ты перелистываешь страницы. Книжные фестивали способствуют тому, чтобы детская и молодежная аудитория интересовались книгой, искали для себя то, что им будет по сердцу, чтобы книга всё-таки была частью их жизни.

- Как появилась книга "Театральные сказки"?

- Я ждала появления на свет моей дочки Нади, и мне было очень грустно без творчества. Конечно, ты в предвкушении, в большой радости, но тем не менее. А началось все так. Незадолго до этого периода вдруг одна наша знакомая, редактор газеты, сказала, Илзе, может быть, вы напишите сказку в новогодний номер? Я говорю, как это сказку? Вы что, ну как написать сказку? Напишите статью, рецензию - это понятно. А написать сказку - это вообще непонятно. В моей жизни писание всегда имело место. Например, мы с отцом вдвоем из всей семьи только любили писать друг другу письма. И мы с удовольствием писали письма, а потом еще в школе я нашла на всю жизнь прекрасную подругу Веронику Смирнову, которая потом стала моим хореографом и поставила мне несколько балетов. Она была девочкой удивительной, очень много читала. И на день рождения, в первый год нашей труппы, подарила мне тетрадочку с эссе, написанным ею. Меня так потрясло, что можно дарить друг другу собственное творчество, что я потом решила сделать ей ответный подарок и тоже подарила тетрадочку эссе. И это все прорастало в моей жизни, я всегда любила этот процесс писания.

Илзе замечает, что «эта мысль "напиши сказку" запала в душу».

- Однажды я ждала встречу, а человек, с кем я должна была встретиться, опаздывал. У меня оказалась под рукой тетрадка, ручка, и я написала первые слова «Жили-были балетные туфельки». Так получились слова, с которых потом началась сказка. А когда я ждала Надюшу, это случилось. Я поняла, что для сказок нужно иметь невероятную внутреннюю гармонию. Вот так просто, в суете они не родятся. Я помню это состояние, как я себя готовила: я должна была хорошо начать утро, погулять, быть спокойной, радостной. И потом я садилась и у меня начинали рождаться образы.

«Я была сыном Галины Вишневской»

Артистка рассказала, что "Театральные сказки" — это часть ее детства, «потому что в Большой театр я вошла, когда мне было пять лет».

- Отец привел меня на конкурс - отбирали детей на роль сына Чио-Чио-Сан. Это была первая удивительная победа. Я стала артисткой. Бабушка приводила меня в Большой театр, мои волосы завивали в кудряшки, мне надевали костюмчик, и я выступала с разными мамами. Например, с таким как Галина Вишневская, Маргарита Миглау. Они все меня баловали всегда, приносили мне шоколадки, подарочки. Спустя годы я встретила Галину Вишневскую в аэропорту Хельсинки. Она сидела в кафе в роскошной норковой шубе. Я подошла к ней и сказала, Галина Павловна, извините, пожалуйста, вы меня, наверное, не узнаете, но я Илзе Лиепа, я когда-то была вашим сыном. Она рассмеялась и потом, когда она уже жила в Москве очень любила, когда я приходила в центр оперного пения на спектакли. Галина Павловна всегда говорила: "она когда-то была моим сыном", очень любила это говорить прилюдно. А вы знаете, насколько остаются с тобой запахи, воспоминания из детства, запах детской квартиры, бабушки, дедушки? Для меня это был запах театра.

Артистка признается, что помнит «коридоры, светотени, запах костюмов».

- И вот как-то вдруг это все в сказках начало оживать. И поэтому там появились коты, которые борются с театральными машинами и живут под сценой, туфельки балетные, которые сначала были очень гордыми, ни с кем не дружили, а потом изменились. Еще родилась сказка о том, как ложи поспорили, какие места самые лучшие и самые элитные в театре. И сказка о том, как юбочка влюбилась в калет - верхнюю часть мужского костюма. И, позже по этим сказкам силами нашего фонда был поставлен спектакль "Театральные сказки - Илзе Лиепа". Мы объединили все сказки двумя персонажами - мышкой Шушу и лягушкой-балерушкой, которая через театральный фонтан попала в Большой театр. Они встретились и путешествуют по театру. Кстати, сказка про балерушку родилась по заказу моей дочки Нади. Она, когда была маленькой, очень любила лягушек. Я спросила, про кого тебе написать сказку? Она сказала - про лягушку. И вот так появилась сказка «Лягушка-балерушка».

— Есть ли в вашей жизни книга, к которой вы возвращаетесь периодически?

— Я думаю, что это не одна книга, но, безусловно, «Евгений Онегин» – книга, которая со мной всегда. И этот роман, безусловно, главный роман русской литературы. И Александр Сергеевич, как главная личность русской литературы, со мной. Неслучайно в последний сезон я приготовила программу, которая называется «Пушкиниана». Я её показываю по приглашению очень любимого театра Вахтангова, у которого есть пространство "Арт-кафе", и я с удовольствием играю там. Из Уфы полечу во Владикавказ и буду там играть «Пушкиниану».

— В Уфе вы представили спектакль на открытой площадке, в центре города. Такой актёрский опыт постановки у вас впервые?

— У меня за плечами немалый актёрский опыт, достаточно много драматических спектаклей. Начинала я в спектакле по пьесе Людмилы Разумовской «Ваша сестра и пленница» со Светланой Крючковой. Она играла королеву Елизавету, я играла Марию Стюарт. Мне очень повезло, что на этой работе я встретилась с режиссёром-вахтанговцем Владимир Ивановым. До сих пор это мой друг и ближайший советчик, соратник, и мы делаем не один проект вместе. И в этом году он как режиссёр сделал очередной гало-спектакль «Россия — душа моя» для нашей премии "Весна священная". И до этого были ещё спектакли «Лесная история» и «Князь Владимир». Мы встретились с ним на площадке драматического театра, он стал моим не только режиссёром, но и педагогом. В буквальном смысле прошёл со мной, как он сам говорит, программу школы-студии экстерном.

«Мама буквально толкнула меня в кино»

По словам Илзе, этот опыт очень помогает в жизни: «дал возможность войти в профессию не как любитель».

- Мой отец — звезда балета, мама — драматическая актриса. И я прекрасно понимала, хотя у меня за плечами была уже сложившаяся карьера балерины, Илзе Лиепа на драматической сцене - почему бы нет? Но мне хотелось в этом существовать профессионально, и вот Владимир Владимирович дал мне эту возможность, работая со мной, обучая меня. Мы жили в Петербурге, не выходя из пространства репетиционного зала и нашей гостиницы, поскольку это всё было в одном здании. И я делала множество этюдов, задавала множество вопросов. Он проводил меня по всем деталям, "ступеням", и потом, когда уже шёл спектакль, он отсматривал его всё время и дорабатывал со мной. Сейчас в рамках нашего фонда мы делаем очень интересные проекты, объединяя музыку, слово, балет. Этот стиль и жанр начался со спектакля про моего отца, он так и назывался "Мой отец - Марис Лиепа". Я, кстати, играла его в Уфе. Театр живет в моей жизни. Я очень рада и благодарна моей маме за то, что она в буквальном смысле толкнула меня в кино, когда я получила первое приглашение сниматься в фильме по роману Александра Грина «Блистающий мир», а потом уже был "Михаило Ломоносов". Мне такой опыт дал понимание, что когда-нибудь это, может быть, станет моей профессией.

Во время встречи с уфимцами Илзе Лиепа рассказала о своей писательской работе.

- Сейчас существует уже три книги о балете, которые я инициировала. Они родились после того, как радио «Орфей» предложили мне вести передачу о балете. Сначала нам показалось, что это очень непросто и даже невозможно, потому что на радио тяжело говорить о живописи, ведь ее надо видеть, и о балете тоже, потому что и его надо видеть. А потом мы подумали, что надо найти такой путь, чтобы это было интересно, надо говорить не о профессии балета, а о людях, спектаклях, традициях. Мы начали с темы «История умирающего лебедя». И дальше программы наши строили не по какой-то цикличности, а просто выбирали то, что рождалось из сердца. Например, о Екатерине Гельцер, Вахтанге Чабукиани, Николае Цискаридзе, Мариусе Петипа, спектаклях "Жизель", "Раймонда", хореографах. Для меня самой это был путь открытий, потому что каждая программа давала мне понимание того, что я сама что-то для себя открываю.  

По словам Лиепы, «готовя каждую программу, я заглядывала в разные книжки, многое изучала».

- У меня, конечно, была прекрасная команда, которая меня сопровождала. Изумительный режиссер радио «Орфей» Виктор Енченко и замечательный редактор Алексей Ильичев, который сейчас, кстати, преподает «Историю балета» в Академии балета в Москве. Но все равно мне хотелось выходить за рамки этих подготовленных материалов. И мне стало понятно, что какую бы тему я ни брала, она всегда отзывается в моей жизни. Например, рассказывая о Марии Тальони, я не могла не рассказать о том, что когда я была подростком, мою комнату украшали плакаты певца Клиффа Ричарда, которого я очень любила. И вот в один день мой отец Марис Лиепа, звезда балета Большого театра, вошел в мою комнату с молотком и с несколькими картинами под мышкой и снял со стены плакат Клиффа Ричарда. Отец был в нашей семье авторитетом, поэтому я не могла протестовать сильно. И когда я спросила, что ты делаешь, он мне сказал: "Когда ты просыпаешься, ты должна видеть красоту". Вбил несколько гвоздиков и развесил гравюры Марии Тальони, которые были в его коллекции. И так день за днем Мария Тальони была перед моими глазами.

«Павлову можно назвать самой трудолюбивой балериной»

Лиепа рассказала, что, когда выросла, - стала продолжать эту коллекцию.

- Однажды в Москве в антикварном магазине мне попалась изумительная, большая, очень красивая гравюра Марии Тальони. Я, конечно, ее купила. И так моя коллекция росла. Мария Тальони приезжала в Россию, ее много портретировали, знали в России, поэтому ее образы можно найти в антикварных магазинах. И даже более того, есть одна романтическая история, когда ее экипаж сбил художника Айвазовского. Мария была очень расстроена и в качестве компенсации прислала билеты на свой спектакль. Так они познакомились. Айвазовский был очарован и страстно влюблен в Тальони. А Тальони была его старше, и чувства художника остались без взаимности. Есть картина «Вид Венеции со стороны Лидо», на которой две фигуры, мужская и женская, стоят у парапета и смотрят на залив. Это идиллия - фигуры самого Айвазовского и балерины Марии Тальони.

Разговор с уфимцами затронул и звезду русского балета Анну Павлову.

- Анна Павлова - символ русского балета. Никто ее не провозглашал, но, наверное, это даже более ценно, что само время выбрало образ этой балерины как символ русского балета. Наверное, это было связано с тем, что она создала вместе с Михаилом Фокиным такой неподражаемый образ как лебедь, который потом стал умирающим лебедем. Ее история поразительна не только для балетных танцовщиков или для тех людей, которые занимаются балетом. Она поразительна как непередаваемый образ женщины. Павлову можно назвать самой трудолюбивой балериной. Жизнь ее делится на две части. Первая часть – это работа в Императорском театре Санкт-Петербурга. Вторая часть – жизнь на колесах, когда она в 1913 году оставила Россию. Не во время революции, заметим. Анна уехала и стала колесить по свету. У нее были бесконечные гастроли, она танцевала семь дней в неделю. А представьте себе, что значило путешествовать в то время? И сейчас путешествие – это очень утомительно, а в те времена костюмы, декорации перевозили в ящиках и на повозках, не везде были железные дороги. Вот представьте, что такое для балерины в то время ехать ночь, приезжать в другой город, возить с собой оркестр, потому что другого сопровождения не было. Нужно было готовить музыкальные партитуры, возить с собой кордебалет.

По словам артистки, мамы отдавали своих дочерей в труппу Павловой с легким сердцем, потому что она ко всем артисткам своей труппы относилась как к родственникам и следила за их нравственностью.

- Она даже смотрела всегда, что они читают, и не разрешала им читать журналы мод. Балерина считала, что это развращает молодежь, но девушки свои журналы мод прятали в газетах. Одна из историй характеризует ее отношение к жизни и профессии. Кажется, это было в одном из городов и театров Англии. Они приехали, переезд был очень тяжелый, и артистки решили не заниматься балетным классом, схалтурить. Мол, уже мало времени, скоро спектакль, и так каждый день танцуем, не будем заниматься. Публика уже стала собираться в зале, а Павлова приходит на сцену и своим высоким голосом говорит им: "Я - Павлова, прима-балерина, а вы, кордебалет, ленитесь. Мы не начнем спектакль, пока вы не позанимаетесь". И публика ждала целый час, на сцену вынесли балетные станки, и, пока труппа не сделала балетный экзерсис, спектакль не начался. Таким способом она воспитывала в том числе и артисток своей труппы.

«Сколько Плисецкая станцевала, но мы знаем ее Кармен»

Илзе Лиепа затронула и тему популярности балета у россиян.

- Мне кажется, что книжки, которые интересны и доступны широкому читателю, очень нужны, потому что балет в наше время переходит из элитарного в область искусства доступного, интересного для широкой публики. И это очень хорошо. Мне очень нравится традиция, что зимой все ходят на "Щелкунчик". Хотя я должна вам сказать, что я от вас лечу в Петербург, где в моей школе будет премьера "Щелкунчика". И в Москве прошел "Щелкунчик" в этом году. Мы как бы возвращаемся к тому, что "Щелкунчик" не всегда был зимним балетом. Да, премьера прошла в декабре 1893 года в Петербурге, но потом он был в репертуаре.

Артистка замечает, что «это в наше время "Щелкунчик" стал зимним балетом».

- Но я думаю, что это очень хорошо, потому что это становится традицией для каждой семьи. И это и есть тот путь, которым балет открывается детям и молодежи. Ведь у балета есть свой язык, и его нужно понимать. Я очень хочу посоветовать всем, но особенно парням, которые будут танцовщиками, прочитать книжку моего отца "Я хочу танцевать сто лет". И часть моего представления основана на этой книге. В книге есть глава «О моем брате Альберте». И мне кажется, что это просто самоучитель для каждого танцовщика, потому что там очень удивительные нюансы, яркие и интересные. И мне всегда казалось, как здорово отец это написал, и, если бы я была танцовщиком, мне бы это очень-очень помогло.

- Как складывалась ваша работа в "Пиковой даме" с Николаем Цискаридзе?

- Вы знаете, конечно, это большой подарок, когда жизнь тебе дает роль, которая становится знаковой. И это совершенно необязательно, ведь можно прожить всю жизнь и такой роли не иметь. Не знаю, сколько Майя Плисецкая станцевала в выдающихся спектаклях, но все равно мы ее знаем, как Кармен, правда? И так же в жизни моего отца роль Красса - непревзойденная. И вот так же судьба дала нам с Николаем удивительную возможность. Но для Николая это было более очевидно, потому что Ролан Пети приехал ставить балет «Пиковая дама» специально на него. У этой истории есть удивительная предыстория.

По рассказам Лиепы, Ролан Пети уже ставил балет «Пиковая дама» на Михаила Барышникова в Нью-Йорке.

- Там он использовал музыку оперы «Пиковая дама». Но Михаил Барышников перед началом работы сказал категорически, чтобы не было ни одного балета с графиней. Балет не имел успеха. Потом, спустя годы, Пети хотел поставить «Пиковую даму» на Андриса и на Майю Плисецкую. Андрис тогда работал в Мариинском театре. Но обстоятельства не всегда позволяют каким-то идеям осуществляться. И вот уже наше время, Ролану Пети 78 лет, Николаю - 28, а мне - 38. Мы все по восьмеркам пошли. И вот Пети приехал в Москву, и они уже начали работать, но исполнительницы партии графини не было. И в один момент меня вдруг оповещают, что завтра меня ждут на репетиции к Ролану Пети. Конечно, я волновалась.

Лиепа вспоминает, что мама тогда дала ей «чудесный совет».

- Она сказала: знаешь, на первой репетиции не старайся никому ничего доказывать. Постарайся максимально понять, чего от тебя хотят. Укрепленная этим советом, я пришла на репетицию после балетного класса, в теплом комбинезоне, с шалью на плечах. Мы поздоровались с маэстро, он на меня посмотрел. Потом он сказал, можно я воспользуюсь вашей шалью? Я, конечно, сказала, пожалуйста. Он отошел в бок зала, завернулся в мой платок, сощурил глаза, попросил, чтобы заиграла музыка и стал делать первые вкрадчивые движения.

«Пети хотел подстричь меня перед «Пиковой дамой»

По словам артистки, «этот его показ невероятно много мне дал».

- Мне не нужно было расспрашивать, что это за персонаж, какая у него графиня, как он ее видит. Я просто обратила внимание на его прищуренные глаза, приподнятые плечи, какая-то устремленность, точка вдали, которую он видит... Потом он сбросил шаль, отошел в сторону и сделал такие простые движения, которые, на самом деле, каждый бы мог повторить. Он сказал, что я должна сделать их здесь, а Цискаридзе должен сделать их на другой стороне сцены, как бы отвечая. Мне было понятно, что это начался диалог двух персонажей. Он попросил, чтобы я это повторила. Потом, как оказалось, Пети подошел к Цискаридзе и сказал: "у нас есть графиня". Так мы начали работать. Работа была невероятно интересная и удивительно необычная, потому что в балете никогда не репетируют одним составом. А здесь у нас не было второго состава. Это уникально, потому что все-таки, когда есть второй состав, кто-то смотрит на тебя, ты смотришь на него. Есть какое-то не соперничество, но конкуренция. Здесь же мы были совершенно открыты, свободны, не боялись импровизировать. Пети намекал на идею, а потом его ассистент тут же подбегал и показывал, что он хотел сделать.

Илзе вспомнила, что у Ролана Пети была такая примета: каждый раз перед премьерой он должен был кого-то подстричь.

- Началось все с того, как перед премьерой балета "Кармен" он подстриг свою гениальную жену Зизи Жанмер, и с тех пор она всю жизнь прожила с очень короткой стрижкой.  И вот, когда мы начали репетировать, он как-то совершенно вскользь сказал мне: ну а вы подстрижетесь и покраситесь в белый цвет. Я даже на это не обратила внимания. Когда до премьеры осталось уже две недели, вдруг он говорит, а кстати, когда вы подстрижетесь и покраситесь в белый цвет? Я говорю: как это я подстригусь и покрашусь в белый цвет? Я не могу, у меня спектакль. И он ответил, что в таком случае отнимает у меня роль.

По словам Лиепы, «начался конфликт невероятный совершенно, и ничего не помогало».

- И вот нам устроили ужин в ресторане "Пушкин". Мы все подумали: ну хорошо, мы там расслабимся, и все пройдет. Ничего подобного. Мы пришли в "Пушкин", но Пети был совершенно непреклонен: нет и все. И ресторан закончился еще хуже, чем было до него. А на следующий день Пети заболел, лежал в гостинице. Я ему отправила баночку икры и какое-то милое послание. И через день он приходит, в зал не зашел, но вызвал меня. Я вышла из зала, и он сказал мне: "Я не передумал, не изменил свое решение, но я придумал еще лучше. У вас будет маленькая белая голова". Я сказала, что это гениально. И закончилось все тем, что мы красили мою голову белой краской и гладко причесывали. И получилось даже интереснее, чем было бы натуральное. Получился какой-то более яркий образ. Вот так мы работали с Роланом Пети.

- Расскажите о вашем знакомстве с Рудольфом Нуреевым.

- Рудольф принадлежит к танцовщикам и артистам уникальным, для которых сцена и танец были смыслом существования. Рудольф Нуреев и Марис Лиепа, мой отец, практически танцовщики одного поколения. Один блистал на сцене Мариинского театра, а потом уехал и стал гражданином мира, а мой отец всю свою жизнь сердцем и душой был предан Большому театру. Эта преданность искусству объединяет их. Так случилось, что с Рудольфом встретился мой брат. Мы были на гастролях в Париже, и небольшая группа артистов была приглашена к нему домой. А это время железного занавеса, и на гастролях, когда мы уезжали, нас делили на пятерки, с нами ездили представители комитета госбезопасности. И когда мы куда-то ходили, потом нужно было сообщать, с кем мы встречались, по какому поводу и о чем разговаривали. Поэтому улизнуть и попасть в гости к Нурееву - это был, конечно, маневр.

По словам Илзе, ее брат подружился с Рудольфом, а Рудольф всегда поддерживал талантливую молодежь.

- И потом, когда Андрис был приглашен вместе с Ниной Ананиашвили в Американский театр балета танцевать, в это время в Нью-Йорке оказался и Рудольф. Он понимал, что такое для молодых советских ребят Андриса и Нины общаться с ним. И представьте себе, у него был день рождения в этот момент, и он приглашает на день рождения Михаила Барышникова и Андриса с Ниной. То есть он делает подарок этим ребятам, это же очевидно совершенно. Праздновать день рождения Рудольфа Нуреева с Барышниковым - это же невероятно. И более того, Рудольф приходил смотреть их репетиции, и именно он убедил Питера Мартинса, который тогда руководил Нью-Йорк Сити балет, чтобы Андрису с Ниной дали танцевать балет "Аполлон". А это была их мечта! И дальше на протяжении творческой жизни Андриса их судьба пересекалась, и даже больше того, был очень забавный случай. В Москве ожидался первый приезд Нуреева в Россию уже после его отъезда на Запад. Министерство культуры Франции договаривалось с Министерством культуры СССР. Это была еще такая легкая "оттепель", еще непонятно, как к этому было относиться.

«Рудольф был харизматичен и оригинален»

Нуреев боялся приезжать один, поэтому приехал с министром культуры Франции.

- И представьте себе, в нашей московской квартире раздается звонок, к телефону подходит мама, которая не знала о том, что Андрис знаком с Нуреевым. Андрис не стал ее волновать, время было такое непонятное. Ну что говорить маме, что мы там тайно прошмыгнули в квартиру Нуреева? Мама бы схватилась за сердца и сказала бы, "что же теперь будет?". В общем, время было странное, мама совершенно ничего не знает. Она поднимает трубку и слышит голос и вопрос "можно попросить Андриса". Она говорит, его нет дома, а кто его просит? Голос на другом конце провода говорит, это Рудольф. Мама говорит, какой Рудольф? Нуреев. Как Нуреев? Откуда вы звоните? Он говорит, из Парижа. Как из Парижа, говорит моя мама? А кто вам нужен? Мне нужен Андрис. Откуда вы знаете моего сына? В общем, это было очень смешно. Но потом все разрешилось.

Оказалось, что Рудольф приезжает в Россию, и он попросил Андриса встретить его.

- И самое главное, он не мог приехать тогда в Ленинград. Ему было разрешение только приехать к маме, навестить ее и быть в Москве. А он хотел встретиться со своими ленинградскими друзьями. А где ему было встречаться? И Рудольф попросил, чтобы он мог встретиться у нас в доме. А у Андриса в этот день была "Жизель". И вот после спектакля Андриса мы приготовили стол, ждали всех. И пришел Нуреев со своими ленинградскими друзьями. И они провели у нас этот вечер, незабываемый совершенно. Когда появляется личность, где бы он ни был, что бы он ни делал, взгляд приковывается только к нему. Настолько харизматичен, настолько оригинален был Рудольф. И он не играл, а просто встречался со своими друзьями. Просто был таким, какой он есть - уникальный.

По словам Лиепы, Андрис всегда с благоговением и с восторгом относился к его творчеству.

- Вы знаете, было такое время, когда Андрис еще только начинал свой путь в театре. Тогда не было таких возможностей, как у нас сейчас, в интернете найти какие хочешь вариации, какие хочешь спектакли посмотреть. И Андрис на свою первую премию, когда он получил Гран-при в Джексоне, купил два видеомагнитофона и собрал себе кассету со всеми мужскими вариациями. Например, Барышников "Корсар", Бужонес "Корсар", Нуреев "Корсар". У Андриса удивительная способность анализировать.

По мнению артистки, «для ребят, которые учатся сейчас балету, это очень-очень важно».

- Смотреть записи балерин и танцовщиков, которые вам нравятся, и учиться. Посмотрите, как Наталья Макарова танцует вариацию второго акта "Жизель". Второй акт Макарова танцует непревзойденно, это такая музыкальность. Ты понимаешь, что она танцует не движение. Такой уникальной была Павлова, которая танцевала не движение, а она танцевала музыку - феноменально совершенно. И вот Андрис учился на этих вариациях и всегда отдавал пальму первенства Нурееву. А если вы не видели, например, как Нуреев и Марго Фонтейн танцуют "Ромео и Джульетту", посмотрите. Вот это и есть та степень отдачи в нашем искусстве, которая необходима для того, чтобы искусство продолжало жить и производило впечатление на публику.